Главная • Стихи по темам
Поэты по популярности • Top 100 стихотворений
Теофил Готье (Théophile Gautier) (1811-1872)
французский прозаик и поэт романтической школы
Перевод стихотворения Le Poème de la femme на русский язык.
Женщина-поэма
«Поэт! пиши с меня поэму! — Она сказала. — Где твой стих? Пиши на заданную тему: Пиши о прелестях моих!» И вот — сперва ему явилась В сиянье царственном она, За ней струистая влачилась Одежды бархатной волна; И вдруг — по смелому капризу Покровы с плеч её скользят, И чрез батистовую ризу Овалов очерки сквозят. Долой батист! — И тот спустился, И у её лилейных ног Туманом дремлющим склубился И белым облаком прилёг. Где Апеллесы, Клеомены? Вот мрамор — плоть! Смотрите: вот — Из волн морских, из чистой пены Киприда новая встает! Но вместо брызг от влаги зыбкой — Здесь перл, её рождённый дном, Прильнул к атласу шеи гибкой Молочно-радужным зерном. Какие гимны и сонеты В строфах и рифмах наготы Здесь чудно сложены и спеты Волшебным хором красоты! Как дальность моря зыби синей Под дрожью месячных лучей, Безбрежность сих волнистых линий Неистощима для очей. Но миг — и новая поэма: С блестящим зеркалом в игре Она султаншею гарема Сидит на шёлковом ковре, — В стекло посмотрит — усмехнётся, Любуясь прелестью своей, Глядит — и зеркало смеётся И жадно смотрит в очи ей. Вот как грузинка прихотливо Свой наргиле курит она, И ножка кинута на диво, И ножка с ножкой скрещена. Вот — одалиска! Стан послушный Изогнут лёгкою дугой Назло стыдливости тщедушной И добродетели сухой. Прочь одалиски вид лукавый! Прочь гибкость блещущей змеи! Алмаз без грани, без оправы — Прекрасный образ без любви. И вот она в изнеможенье, Ее лелеют грёзы сна, Пред нею милое виденье… Уста разомкнуты, бледна, К объятьям призрака придвинув В восторге млеющую грудь, Главу за плечи опрокинув, Она лежит… нет сил дохнуть… Прозрачны вежды опустились, И, как под дымкой облаков — Под ними в вечность закатились Светила чёрные зрачков. Не саван ей для погребенья — Наряд готовьте кружевной! Она мертва от упоенья. На смерть похож восторг земной. К её могиле путь недальний: Ей гробом будет — ложе сна, Могилой — сень роскошной спальни, И пусть покоится она! И в ночь, когда ложатся тени И звёзды льют дрожащий свет, — Пускай пред нею на колени Падёт в безмолвии поэт!
Перевод: Владимир Григорьевич Бенедиктов (1807-1873)
Поэма женщины
Паросский мрамор К поэту, ищущему тему, Послушная любви его, Она пришла прочесть поэму, Поэму тела своего. Сперва, надев свои брильянты, Она взирала свысока, Влача с движеньями инфанты Тёмно-пурпурные шелка. Такой она блистает в ложе, Окружена толпой льстецов, И строго слушает всё то же Стремленье к ней в словах певцов. Но с увлечением артиста Застёжки тронула рукой И в лёгком облаке батиста Явила гордых линий строй. Рубашка, медленно сползая, Спадает к бёдрам с узких плеч, Чтоб, как голубка снеговая, У белых ног её прилечь. Она могла бы Клеомену Иль Фидию моделью быть, Венеру Анадиомену На берегу изобразить. И жемчуга столицы дожей, Молочно-белы и горды, Сияя на атласной коже, Казались каплями воды. Какие прелести мелькали В её чудесной наготе! И строфы поз её слагали Святые гимны красоте. Как волны, бьющие чуть зримо На белый от луны утёс, Она была неистощима В великолепных сменах поз. Но вот, устав от грёз античных, От Фидия и от наяд, Навстречу новых станс пластичных Нагие прелести спешат. Султанша юная в серале На смирнских нежится коврах, Любуясь в зеркало из стали, Как смех трепещет на устах. Потом грузинка молодая, Держа душистый наргиле И ноги накрест подгибая, Сидит и курит на земле. То Энгра пышной одалиской Вздымает груди, как в бреду, Назло порядочности низкой, Назло тщедушному стыду! Ленивая, оставь старанья! Вот дня пылающего власть, Алмаз во всём своём сияньи, Вот красота, когда есть страсть! Закинув голову от муки, Дыша прерывисто, она Дрожит и упадает в руки Её ласкающего сна. Как крылья, хлопают ресницы Внезапно-потемневших глаз, Зрачки готовы закатиться Туда, где царствует экстаз. Пусть саван английских материй То, чем досель она была, Оденет: рай открыл ей двери, Она от страсти умерла! Пусть только пармские фиалки, Взамен цветов из стран теней, Чьи слёзы сумрачны и жалки, Грустят букетами над ней. И тихо пусть её положат На ложе, как в гробницу, там, Куда поэт печальный может Ходить молиться по ночам.
Перевод: Николай Степанович Гумилёв (1886-1921)
Поэма женщины
ПАРОССКИЙ МРАМОР Она однажды захотела Тому, кто так мечтал о ней, Прочесть, пропеть поэму тела, Поэму прелести своей. Сперва пленительной и властной, Как бы инфантой с полотна, Влача тяжёлый бархат красный, Предстала перед ним она — Такой, как у барьера ложи В театре, где оркестра медь, Заворожённая, не может О ней восторженно не петь. Потом, как истая артистка, Роняя бархат огневой, Осталась в облаке батиста И силуэт явила свой. Скользя, струясь по плоти голой, По бёдрам от подъятых рук, Рубашка, словно белый голубь, У белых ног упала вдруг. Для Фидия и Клеомена Была бы мрамором она — Венера Анадиомена, Восставшая с морского дна. Стекали светлые, похожи На капли моря, жемчуга, Сквозь них по шелковистой коже Семи цветов легла дуга. Что радостней и совершенней Богоподобной наготы, Поющей строфами движений Гимн безупречной красоты! Как неге волн, в песке прибрежном, Хранящих вечный лунный свет, Так и её движеньям нежным, Медлительным предела нет. Но, быть Венерою наскучив, Отдавши древним дань сполна, В ином пластическом созвучье Нагую плоть дарит она: Лежит султаншею сераля В кашмирских вытканных коврах, На смех коралловый взирая — Собой любуясь в зеркалах; Грузинке тихой, праздной, пышной Кальян нашёптывает сны, Бедро округлое недвижно, И ноги томно скрещены; И одалиской Энгра, чресла Дразняще выгнув, возлежит, Назло застенчивости пресной И тощей скромности во стыд. Но прочь, ленивица! Вот истый Шедевр, чья беспредельна власть, Вот бриллианта свет искристый, Вот суть очарованья — страсть! Откинув голову, не слыша, Не видя ничего, она Вздымает груди, тяжко дышит И падает в объятья сна, Трепещут веки, словно крылья, На тёмном серебре белка, И видно, как зрачки поплыли В бескрайность светлую — в века; Она изнемогла в экстазе, Порывом страсти сражена, — И пусть в батисте или в газе, Как в саване, лежит она, И пусть с могильными венками Никто к ней не подходит, пусть Фиалок пармских лепестками У изголовья плачет грусть, И пусть постель, её гробница, Сияет нежной белизной — Пред ней склониться и молиться Поэт придёт порой ночной!
Перевод: Юлий Маркович Даниэль (1925-1988)
Le Poème de la femme
MARBRE DE PAROS Un jour, au doux rêveur qui l’aime, En train de montrer ses trésors, Elle voulut lire un poème, Le poème de son beau corps. D’abord, superbe et triomphante, Elle vint en grand apparat, Traînant avec des airs d’infante Un flot de velours nacarat : Telle qu’au rebord de sa loge Elle brille aux Italiens, Écoutant passer son éloge Dans les chants des musiciens. Ensuite, en sa verve d’artiste, Laissant tomber l’épais velours, Dans un nuage de batiste Elle ébaucha ses fiers contours. Glissant de l’épaule à la hanche, La chemise aux plis nonchalants, Comme une tourterelle blanche Vint s’abattre sur ses pieds blancs. Pour Apelle ou pour Cléomène, Elle semblait, marbre de chair, En Vénus Anadyomène Poser nue au bord de la mer. De grosses perles de Venise Roulaient au lieu de gouttes d’eau, Grains laiteux qu’un rayon irise, Sur le frais satin de sa peau. Oh ! quelles ravissantes choses, Dans sa divine nudité, Avec les strophes de ses poses, Chantait cet hymne de beauté ! Comme les flots baisant le sable Sous la lune aux tremblants rayons, Sa grâce était intarissable En molles ondulations. Mais bientôt, lasse d’art antique, De Phidias et de Vénus, Dans une autre stance plastique Elle groupe ses charmes nus : Sur un tapis de Cachemire, C’est la sultane du sérail, Riant au miroir qui l’admire Avec un rire de corail ; La Géorgienne indolente, Avec son souple narghilé, Étalant sa hanche opulente, Un pied sous l’autre replié, Et, comme l’odalisque d’Ingres, De ses reins cambrant les rondeurs, En dépit des vertus malingres, En dépit des maigres pudeurs ! Paresseuse odalisque, arrière ! Voici le tableau dans son jour, Le diamant dans sa lumière ; Voici la beauté dans l’amour ! Sa tête penche et se renverse Haletante, dressant les seins, Aux bras du rêve qui la berce, Elle tombe sur ses coussins ; Ses paupières battent des ailes Sur leurs globes d’argent bruni, Et l’on voit monter ses prunelles Dans la nacre de l’infini. D’un linceul de point d’Angleterre Que l’on recouvre sa beauté : L’extase l’a prise à la terre ; Elle est morte de volupté ! Que les violettes de Parme, Au lieu des tristes fleurs des morts Où chaque perle est une larme, Pleurent en bouquets sur son corps ! Et que mollement on la pose Sur son lit, tombeau blanc et doux, Où le poète, à la nuit close, Ira prier à deux genoux !
Переводы стихотворений поэта на русский язык
Переводы стихотворений поэта на другие языки
Французская поэзия