Шарль Бодлер (Charles Baudelaire) (1821-1867)
французский поэт, критик, эссеист и переводчик

• Список стихотворений поэта

Перевод стихотворения
«Rêve parisien»
на русский язык.

Парижский сон

          Константину Гису

I

Пейзаж чудовищно-картинный
Мой дух сегодня взволновал;
Клянусь, взор смертный ни единый
Доныне он не чаровал!

Мой сон исполнен был видений,
Неописуемых чудес;
В нем мир изменчивых растений
По прихоти мечты исчез;

Художник, в гений свой влюбленный, -
Я прихотливо сочетал
В одной картине монотонной
Лишь воду, мрамор и металл;

Дворцы, ступени и аркады
В нем вознеслись, как Вавилон,
В нем низвергались ниц каскады
На золото со всех сторон;

Как тяжкий занавес хрустальный,
Омыв широких стен металл,
В нем ослепительно-кристальный
Строй водопадов ниспадал.

Там, как аллеи, колоннады
Тянулись вкруг немых озер,
Куда гигантские наяды
Свой женственный вперяли взор.

И берег розово-зеленый,
И голубая скатерть вод
До грани мира отдаленной
Простерлись, уходя вперед!

Сковав невиданные скалы,
Там полог мертвых льдов сверкал,
Исполнен силы небывалой,
Как глубь магических зеркал;

Там Ганги с высоты надзвездной,
Безмолвно восхищая взор,
Излили над алмазной бездной
Сокровища своих амфор!

Я - зодчий сказочного мира -
Тот океан порабощал
И море в арки из сапфира
Упорством воли возвращал.

Вокруг все искрилось, блистало,
Переливался черный цвет,
И льды оправою кристалла
Удвоили свой пышный цвет.

В дали небес не загорались
Ни луч светила, ни звезда,
Но странным блеском озарялись
Чудовищные горы льда!

А надо всем, огнем экстаза
Сжигая дух смятенный мой,
Витало, внятно лишь для глаза,
Молчанье Вечности самой!

II

Когда же вновь я стал собою,
Открыв еще пылавший взор,
Я схвачен был забот гурьбою,
Я видел вкруг один позор.

Как звон суровый, погребальный,
Нежданно полдень прозвучал;
Над косным миром свод печальный
Бесцветный сумрак источал.

Парижский сон

I

Пейзаж чудовищно-прекрасный,
Холодный, мертвый, неземной,
Мираж бездушный и ужасный
Был порожден сегодня мной.

Я истребил без снисхожденья
В нем все деревья - для того,
Чтобы живые насажденья
Не безобразили его.

Но, сладким мучимый соблазном,
Я изощренно сочетал
В его строю однообразном
Лишь воду, мрамор и металл.

Фонтаны, лестницы, аркады,
То был роскошный Вавилон,
Где в бездну рушились каскады
И рдело золото колонн.

И, низвергая вал за валом,
Весь в бриллиантовом огне,
Поток прозрачным покрывалом
Скользил по бронзовой стене.

Там, где литые колоннады
Застыли в зеркале воды,
Окаменелые наяды
Глядели в мертвые пруды.

Там камнем розово-зеленым
Свои оправив берега,
Текла к пределам отдаленным
Искристо-синяя река.

Там все являло откровенье,
Я мнил немое торжество
Зеркал, ослепших на мгновенье
От отраженья своего!

Там, в вышине, из урн бездонных
Срывались в пропасть предо мной
Лавины Гангов монотонных
Необозримою стеной.

Там, жертва собственных экстазов,
Впав в упоительный обман,
Я взором в бездну из алмазов
Обрушил бурный океан!

Везде глаза мои встречали
Отдохновенье и привет -
Там даже черный цвет печали
Мне излучал незримый свет.

Тот мир ни солнцем, ни луною
Не озарялся, ибо в нем
Все, что простерлось предо мною,
Светилось собственным огнем!

Я созерцал свои владенья,
Но что за сон приснился мне?
О ужас! Все мои виденья
Сменялись в мертвой тишине!

II

Открыв глаза, я вдруг проснулся.
Но, отрешась от забытья,
Я тотчас вновь соприкоснулся
С угрюмой прозой бытия.

Часы, охрипшие от боя,
Уже рекли средину дня,
И безразличие тупое
Вновь переполнило меня.

Парижская мечта

          Константину Гюису

I

Картина страшного пейзажа,
Невиданного до сих пор,
Еще сегодня утром даже
Сумела восхитить мой взор.

Сон, полный призрачных видений!
О, в странных прихотью мечтах
Весь мир изменчивых растений
Я уничтожил в этих снах.

Художник, горделивый гений,
Однообразно помещал
Я в пьяное изображенье
Лишь воду, мрамор и металл.

И во дворце незавершенном
Был целый Вавилон аркад,
И в ярком золоте червонном
Фонтанов низвергался ряд.

И водопады тяжелели,
Как занавес хрустальный, там
И, обольщая, вниз летели
По металлическим стенам.

И не леса, а колоннады
Вкруг спящих высились озер,
Куда гигантские наяды,
Как женщины, бросали взор.

Как скатерть, воды голубые
Меж розово-зеленых скал.
Поток за грани мировые
На миллион миль выступал.

Утес, доселе небывавший,
И вал магический, и лед,
Своей громадой отражавший
И отраженный в свой черед!

Совсем беспечные молчали
Потоки Ганга и с вершин
Сокровища из урн сливали
В глубь бриллиантовых пучин.

Я, феерий творец, заставил,
Чтоб, мой осуществляя план,
В туннель алмазный бег направил
Мной укрощенный океан.

Всё, даже черное, сверкало
И принимало все тона,
И в луч кристальный облекала
Свое величие волна.

Ни звезд, ни солнечного света
Под низким сводом голубым,
Чтоб озарить причуду эту,
Сверкавшую огнем своим.

Над чудом, сверх его движенья
(Как новизны ужасен вид!
Ничто – для слуха, всё – для зренья!)
Молчанье вечности царит.

II

Открыв мой взор, огнем пылавший,
Я вновь лачугу различил,
И, снова сам собою ставши,
Шипы забот я ощутил.

Часы со звоном погребальным
Пробили полдень грубо так!
Над миром косным и печальным
Ты, небо, проливало мрак!

Rêve parisien

              À CONSTANTIN GUYS

 I

De ce terrible paysage,
Tel que jamais mortel n’en vit,
Ce matin encore l’image,
Vague et lointaine, me ravit.

Le sommeil est plein de miracles !
Par un caprice singulier,
J’avais banni de ces spectacles
Le végétal irrégulier,

Et, peintre fier de mon génie,
Je savourais dans mon tableau
L’enivrante monotonie
Du métal, du marbre et de l’eau.

Babel d’escaliers et d’arcades,
C’était un palais infini,
Plein de bassins et de cascades
Tombant dans l’or mat ou bruni ;

Et des cataractes pesantes,
Comme des rideaux de cristal,
Se suspendaient, éblouissantes,
À des murailles de métal.

Non d’arbres, mais de colonnades
Les étangs dormants s’entouraient,
Où de gigantesques naïades,
Comme des femmes, se miraient.

Des nappes d’eau s’épanchaient, bleues,
Entre des quais roses et verts,
Pendant des millions de lieues,
Vers les confins de l’univers ;

C’étaient des pierres inouïes
Et des flots magiques ; c’étaient
D’immenses glaces éblouies
Par tout ce qu’elles reflétaient !

Insouciants et taciturnes,
Des Ganges, dans le firmament,
Versaient le trésor de leurs urnes
Dans des gouffres de diamant.

Architecte de mes féeries,
Je faisais, à ma volonté,
Sous un tunnel de pierreries
Passer un océan dompté ;

Et tout, même la couleur noire,
Semblait fourbi, clair, irisé ;
Le liquide enchâssait sa gloire
Dans le rayon cristallisé.

Nul astre d’ailleurs, nuls vestiges
De soleil, même au bas du ciel,
Pour illuminer ces prodiges,
Qui brillaient d’un feu personnel !

Et sur ces mouvantes merveilles
Planait (terrible nouveauté !
Tout pour l’œil, rien pour les oreilles !)
Un silence d’éternité.

 II

En rouvrant mes yeux pleins de flamme
J’ai vu l’horreur de mon taudis,
Et senti, rentrant dans mon âme,
La pointe des soucis maudits ;

La pendule aux accents funèbres
Sonnait brutalement midi,
Et le ciel versait des ténèbres
Sur le triste monde engourdi.

Последние стихотворения